Беседа с главой Комитета по внешней политике СФ Михаилом Маргеловым

Александр Дугин: Сегодня у нас в гостях глава Комитета по внешней политике Совета Федерации Михаил Витальевич Маргелов. Мне хотелось бы обсудить с вами итоги закончившегося политического сезона в международной сфере. Что бы вы выделили в качестве главных событий прошедшего сезона, что вызвало вашу тревогу, что, напротив, можно отнести к достижениям и победам России?

Михаил Маргелов: Отвечать на этот вопрос можно формально и неформально. Если говорить формально, то можно сказать, что комитет провёл 13 заседаний за эти полгода, мы приняли 11 разного рода законов о ратификации разного рода конвенций и договоров Российской Федерацией и дальше говорить до бесконечности в подобном духе, но, по-моему, в этом нет смысла. Говорить надо по сути. Так вот, если говорить по сути, то сезон был, с одной стороны не простым, а с другой стороны весьма успешным. Что было непросто? Обострилось противостояние по линии Россия-Евросоюз и по линии Россия-США.

Причём, отмечу сразу, что это, по крайней мере с нашей стороны, не воинственное противостояние. Это противостояние, если хотите, сущностное, оно просто очень чётко обозначилось за это полугодие. С другой стороны, на другом исторически абсолютно правильном, на мой взгляд, направлении у России появились определённые успехи, и как говорил один классик советской политики, подвижки.

Я имею в виду укрепление нашего сотрудничества на азиатском векторе. Это саммит ШОС, прекращение многовекового спора о российско-китайской границе, лимитация российско-казахской границы. По сути дела на азиатском направлении мы делали то, за что нас потом критиковали в Евросоюзе – мы укрепляли нашу южную и восточную границы, в очередной раз прикрывая Европу от возможных опасностей, исходящих из Азии. Ну, и, конечно, нельзя не сказать о визите Путина на Ближний Восток. Это, наверное, одно из ключевых событий.

Александр Дугин: Вы принимали в нём активное участие.

Михаил Маргелов: Я занимался некоторой подготовкой израильской части, но я не виделся с президентом Израиля, я был на сессии ПАСЕ, я был с Президентом в Египте. Но это абсолютно отдельная тема, потому что даже по внешним ощущениям – впервые с 1972 года в центре Каира было перекрыто автомобильное движение. Сегодня у Мубарака два реальных друга на международном уровне – это Путин и Ширак. Россия реально возвращается на Ближний Восток, причём возвращается так, как нам давно хотелось и давно надо было сделать. Визит же в Израиль и в Палестину показал, что понятие «дружеская Палестина» для нас по-прежнему актуально и будет актуально.

Александр Дугин: Михаил Витальевич, складывается интересная ситуация. Большинство международных комментаторов к проблемам этого года относят повышение напряжённости в отношениях с Западом. Есть ещё ряд более драматических событий – это наш проигрыш в Большой игре на постсоветском пространстве, в частности в Украине…

Михаил Маргелов: И да, и нет. Проигрыш бывает позиционным. Позиционный проигрыш на Украине, но выигрыш в Киргизии – это то же самое постсоветское пространство.

Александр Дугин: Вначале казалось, что в Киргизии мы потеряли, потом, сумев объединить Кулова и Бакиева, мы смогли выстроить ситуацию более лояльную России, чем казалось, поскольку поначалу снятие Акаева казалось тоже элементом сети «цветных» революций. Мы вытянули ситуацию, это действительно так. Но тем не менее проигрыш на Украине остаётся проигрышем.

Михаил Маргелов: Потому что всё, что можно было сделать, мы сделали плохо и некачественно.

Александр Дугин: Совершенно верно. Мы проиграли в Западном направлении на значительной части постсоветского пространства. И мы выиграли, как вы совершенно правильно говорите, на восточном, азиатском направлении. Нет ли в этом определённой закономерности? В одном убывает – на Западе, а на Востоке прибывает. Нет ли в этом признака поворота России к более взвешенной евразийской политике от такого однобокого увлечения Западом, которое нам дорого стоит?

Михаил Маргелов: Безусловно, это переход к более взвешенной позиции. Это ни в коем случае не попытка отказаться от наших отношений с Европой, с США, забыть просто о них, вычеркнуть как неудачу и целиком переориентироваться на Азию, на исламский мир. Ни в коем случае. Просто принимая во внимание нейтральное геостратегическое положение России, мы не можем развивать отношения только в одном направлении. Поэтому то, что мы сейчас делаем – это абсолютно закономерный исторически процесс. Мы вступаем наблюдателями в организацию Исламская конференция, мы укрепляем ШОС, мы оживляем ОДКБ, мы оживляем ЕврАзЭС. Мы вновь ощутимы с военной точки зрения в Азии. Т.е. мы исправляем ту ошибку, которую совершило российское руководство в начале 90-х гг., создав в Центральной Азии политический, военный, экономический и идеологический вакуум, который после 11 сентября 2001 года вполне логично был заполнен американцами (в Афганистане). Тогда иначе, наверное, и не могло быть. Но сейчас, по мере того, как мы осознаём себя, если хотите, мы начинаем исправлять те ошибки, которые были сделаны в начале 90-х.

Александр Дугин: Ещё одна тема, которую я хотел с вами обсудить – это роль Православия, православной идентичности в нашей внешней политике. Скажите, на это мы обращаем сейчас внимание? На сближение с другими православными странами. Т.е. в каких отношениях сейчас находится наша внешняя политика, наш внешнеполитический курс с православной системой ценностей, исповедуемых большинством нашего народа?

Михаил Маргелов: Мне кажется, что в силу целого ряда причин здесь мы ещё в начальной стадии. Мы всё ещё не сформулировали чёткой и внятной стратегической политики на Святой земле. Мы только сейчас, после визита Путина, начинаем по-новому возвращаться к термину «Русская Палестина». Мы очень далеки о того, что делал там Антонин Капустин и только-только начинаем сдвигаться в направлении возвращения русской собственности. Русская собственность в Святой Земле – это, по моему глубочайшему убеждению, не вопрос материальный, это вопрос символический. А ведь во многом вся политика строится на символах. И нельзя не вернуть России те символы, на которых базировалась российская восточная политика.

Что касается наших отношений с балканскими странами. Они ведь тоже за последние 14 лет претерпели массу изменений. Мы совершенно не следили за теми процессами, которые шли внутри Болгарской Православной Церкви. Мы абсолютно не обращали внимания на то, как эта серия расколов, давайте говорить прямо – управляемых расколов, влияла на формирование болгарской внешней политики. Мы как-то очень отстранились от тех процессов, которые идут внутри Румынии. Я был там полтора года назад, и у меня сложилось очень тяжёлое впечатление. Старообрядцы-липоване там просто брошены, ими никто не занимается.

Александр Дугин: Старообрядцами и внутри России никто не занимается.

Михаил Маргелов: Да. По Сербии. Я не думаю, что мы сделали всё и сделали правильно и при Милошевиче и после него. Бывая в Вашингтоне, уже третий год подряд, в феврале на американских национальных молитвенных завтраках – этаком экуменическом мероприятии, я с интересом наблюдаю, как американцы привозят туда в этом формате сербов и албанцев, и кулуарно строят между ними мосты. Мы же в православном мире не ведём активной внешней политики, её за нас там ведут другие.

Александр Дугин: То, что делает США, явно влияя на Варфоломея – греческого фанарского патриарха, и так по всем направлениям. Действительно, влияние РПЦ, которое было доминирующим в рамках Православия, безусловно стремятся умалить. Т.е. элемент конфессиональной политики в рамках Православия американцев заботит?

Михаил Маргелов: Конечно. Ведь идёт управляемый процесс дробления православных церквей, так удобнее управлять. Это заметно на Украине, и даже в Иордании это заметно. По всему пространству бывшей Византийской империи. Мы же здесь достаточно пассивны.

Александр Дугин: Мне кажется, в ближайшем будущем само собой напрашивается изменение этого баланса. Т.е. надо рассматривать по большому счёту российскую государственность и русскую церковь как две формы русской идентичности. Народ, государство и церковь всегда были элементами, которые определяли характер нашей самобытной цивилизации. Это не значит, что государство должно выполнять за церковь её миссию, а церковь должна выполнять за государство его миссию, но, тем не менее, взаимодействие и учёт этого фактора крайне важен. Даже при Сталине эти факторы учитывались.

Михаил Маргелов: Если всю нашу историю монастыри выполняли функцию пограничных крепостей, если в конце XIX – начале ХХ века монастыри на Дальнем Востоке, по Амуру, выполняли функцию наших форпостов, если Русское православное императорское палестинское общество выполняло колоссальный набор государственно ориентированных миссий в Ближневосточном регионе… Вы знаете, мы в начале и в середине 90-х гг. забыли и советское наследие, и российское наследие, но при этом ничего нового не создали.

Александр Дугин: И вот сейчас-то придётся создавать, и это по вашей части.

Михаил Маргелов: Да, конечно. Поэтому и возродили бывший Комитет солидарности, ныне Общество солидарности стран Азии и Африки. Ждёт активизации своей деятельности и Императорское палестинское общество. На самом деле есть огромное количество инструментов, которые можно задействовать и по линии народной дипломатии, и по линии гражданского общества, и на уровне политических партий.

Александр Дугин: Инструментов множество, была бы добрая воля.

Михаил Маргелов: Да.

Александр Дугин: Михаил Витальевич, благодарю вас за участие в нашей программе. Мне кажется, беседа у нас получилась содержательной. Ждём вас снова на нашем православном телеканале «Спас».

Михаил Маргелов: Спасибо большое.

Александр Дугин: Всего доброго!




карта Rambler's Top100 Международное Евразийское Движение
Евразийский Союз Молодежи

Арктогея - философский портал Ссылки